Архив автора: peter

Маша Термен /заметки/

«А то, что прекрасно никогда не бывает готовым и никогда не бывает легким. Это то, что создается своим ли жестом или жестом другого,
и уходит в бесконечность прежде,
чем успевает умереть перед тобой.» Э.Арсан

Мой дедушка, Лев Сергеевич Термен, вошел в мою жизнь очень органично.В момент моего первого воспоминания я уже знала, что это очень близкий человек и мой большой друг.
Мысли Термена, его мечты, реализация собственной эстетики и мировоззрения ,попытки счастья, все это, медленно заполнявшее сосуд его бесконечно нежного сердца, защищенного терпением, волей и разумом на протяжении его жизни, воплотило в нем мудрость и любовь.
Я не люблю разговаривать о Льве Термене, я люблю ощущать его, ощущать его присутствие, вещах, предметах, фотографиях, осознавать его мудрость, недосказанную при жизни, внутренне подтверждать свою любовь к нему.
В моей любви большая степень идолопоклонения, в дедушке всегда для меня было что-то чудесное, что я не была способна описать словами, ощущение счастья, которое я не могла сопоставить ни с кем и ни с чем в моей жизни.С дедушкой было очень хорошо молчать, это был тот тип молчания, который не разъединяет, а обобщает.Я четко помню, что уже в очень маленьком возрасте, я точно знала, что усесться в комнате рядом с дедушкой и немного помолчать, это значительно лучше конфет и книжек.Я любила брать в руки его руку и до бесконечности разглядывать ее.Дедушка был рационален, но в нем не было ничего общего с желчным педантизмом, свойственным нервным и глуповатым людям.
Он излучал ощущение покоя.Вообще, мне всегда казалось, что его ощущения и эмоции, если они были достаточно сконцентрированы в нем на этот момент, плавно расходились по комнате, какими-то едва заметными волнами полукруглой формы, это не пугало. а завораживало.
Все его замечания о том, что от людей в целом трудно ожидать чего-либо, кроме неприятностей, могли спустя три минуты, компенсироваться такой безудержной мальчишеской улыбкой, что попытки вникнуть в предыдущее высказывание забывались.
В пять лет мне подарили большую куклу, которая,при обнаружении мной этого подарка, повергла меня в настоящий шок.Видимо, во мне было слишком мало от девочки, открыв коробку я видела в ней огромное мертвое создание — это было ужасно.Я поделилась с дедушкой своими переживаниями, на что он философски заметил. что не знает почему мои родители решили, что мне нужна кукла, но раз уж такое уже произошло, никто не мешает мне поставить ее в сторону и побыть с ним, — ведь он-то живой,» — Я значительно лучше куклы», — убежденно добавил он.
На мои вопросы о том, что дедушка делал в университете, он , по обыкновению, отвечал, что ходил туда и делал много нужных и полезных вещей, при этом глаза были ужасно грустные, настолько грустные, что я сразу вспоминала Капицу, у которого даже «гений пародокся вдруг», мне становилось страшно и я интересовалась, давно ли он видел этого человека.
Дедушка обьяснял, что в университете его не видел, но регулярно посещает заседания в его институте.Я находила это удивительно грустным.Дедушка чувствовал это и начинал меня развлекать историями о том, как в университетской столовой буфетчица знает. что ему необходимо положить дополнительно в кашу восемь ложек сахара и при этом очень мило ему улыбается., хотя на самом деле подозревает, что он ненормальный, а он ей в ответ тоже улыбается и говорит спасибо.После этого в доказательство своей любви к сладкому он достает из кармана кусочек сахара, кладет на кулак правой руки, левой ударяет по ней и кусочек сахара плавно летит к нему в рот. Я улыбаюсь, коварный Капица забыт мною. По поводу Капицы,(имеется ввиду Сергей Капица), поясню. Дедушка всегда говорил, что он был знаком с его отцом и он был замечательный человек, а Сергей Капица -его сын, не такой замечательный, но тоже очень хороший, но у меня были свои подозрения на этот счет. Столь любимая передача «Очевидное — невероятное», которую вел Сергей Петрович, начиналась с заставки в которой звучал отрывок из стихотворения Пушкина, где в частности была строка «И гений — пародоксов друг», которую я упорно слышала как «гений пародокся вдруг», причем «пародокся» воспринималось мною как глагол, означавший нечто очень нехорошее, по той причине, что никто не хотел признавать существование этого слова и не мог обьяснить его значение, что усиливало мой ужас. Я была уверена, что передача Капицы о том, что бедный гений вдруг парадокся и относилась очень настороженно к упоминанию дедушкой его имени. Зато впоследствии вся семья смеялась, когда мне сообщили, что Капица пригласил дедушку сниматься в этой передаче.

 

Я выросла в замечательной компании очень искренних и абсолютно непохожих друг на друга людей.
Мой дедушка, папа и мама — люди, которых я очень люблю и буду любить всегда.Я имела возможность максимально близко пообщаться со всеми моими родственниками, потому что не посещала детский сад.
Мама научила меня читать в три года и регулярно занималась со мной музыкой по «рекомендации» дедушки, а с дедушкой было лучше не спорить, так что занималась мама со мной даже слишком усердно, но до ее ежедневного четырехчасового минимума из симфонических этюдов на разминку мы дотянуть не стремились.
В детстве для меня симфонические этюды в исполнении моей мамы — это было более чем прекрасно — я вскакивала на диван и прыгала на нем по кругу, по часовой стрелке, а затем против часовой, до сих пор я испытываю выброс адреналина при прослушивании этих этюдов в хорошем исполнении.
Папа радостно учил меня рисовать на огромных листах ватмана гуашью, акварелью, перьями, мой бессмертный рисунок сделанный в три года, изображающий портрет моей мамы увековечен американской киносъемочной группой, во время их визита к дедушке и маме в 1990-м году.
Также папа научил меня играть в шашки, рулетку, карты и решив, что к 4-м годам у меня достаточный интеллектуальный багаж, решил учить меня с помощью лото трем языкам одновременно, здесь вышла заминочка — я постоянно путалась, к счастью, вскоре он оставил эту затею. Однажды папа «занимался» со мной и я вытянула карточку и назвала изображение не на том языке, на котором он просил.
Папа возмущенно сказал: Маша, ну ты что, глупая?, и после этого подозрительно быстро замолчал.Я повернула голову и увидела дедушку на удивление злого, его глаза были темно-серыми и жесткими. — «Леша, вас можно на минуточку» -, папа с дедушкой вышли, разговор был недолгим.
Папа вернулся грустный и очень странно смотрел на меня., а затем задумчиво произнес: — «Я думал, что у меня есть дочь Маша, которая может ошибаться, даже может быть глупой иногда, но оказалось, что ты не моя дочь, а Машинка, внучка Льва Сергеевича, ты очень умная и никто о тебе не смеет говорить ничего дурного.Лев Сергеевич ждет тебя у себя в комнате и не велел никому кроме тебя туда не заходить пока вы разговариваете «.-«Не расстраивайся» — сказала я.
Машинкой дедушка называл меня с самого раннего детства и мой папа, впоследствии, перенял у него эту милую привычку, только мама, когда заходила в комнату, где мы втроем (папа, дедушка и я) играли в картишки, серьезно смотрела на папу и на дедушку и демонстративно обращалась ко мне -«Манечка», она могла себе это позволить, ведь она была дочкой Льва Сергеевича и про нее тоже никто не имел права говорить ничего дурного, так считал дедушка и мы были у себя дома.

 

С творчеством Эллы Фитцжеральд я познакомилась благодаря маме, мне было около четырех лет. — «Я очень хочу, чтобы ты послушала как поет одна замечательная женщина».При этом мама улыбалась, однажды я уже видела у нее такую же улыбку — я была маленькая, и мама достала из холодильника огромную копченую рыбу с головой, ротик у рыбки был приоткрыт и там виднелись зубки.»- Смотри, какая рыбка» — ласково сказала мама. — «Засунь пальчик ей в ротик».»- А она не укусит?» — осторожно сказала я. «-Укусит, засунь пальчик» -и улыбалась.

Сейчас мама тоже улыбалась и включила запись и сперва я думала, что мама подшучивает надо мной, но когда она показала мне фотографию эллы, оказалось, что у нее была темная кожа, а дедушка всегда говорил, что люди с темной кожей гораздо добрее белых. Дедушке я верила и перестала бояться, и привыкла к Элле Фитцжеральд и ее музыкальному мышлению.

мои проколы

Мне 8 лет. Лето Мы жили на даче, которую снимали в Подмосковье, и у меня там была подруга из очень приличной московской семьи.
Она была года на два старше меня, ее длинные волосы всегда были аккуратно заплетены в две косы, а взгляд
ее больших глаз был очень прямой и открытый. Как-то она спросила меня, буду ли я вечером смотреть по телевизору фильм.
Я ответила что нет, потому что по другой программе будет передача про любимую певицу моего отца — Эдит Пиаф. На следующий
день моя подруга держалась со мной очень отстраненно, и наконец, отчетливо произнесла: Моя мама сказала, что Эдит Пиаф — падшая
женщина и алкоголичка, ты все перепутала, такая женщина не может нравиться никому. Скорее всего твоему папе нравится Эдита
Пьеха. У меня было чувство, что бьют по щекам меня, моего папу, и Эдит Пиаф. Я посмотрела в пионерские глаза своей подруги и
поняв, что бесполезно ей что-либо пытаться объяснять, ушла. Я прекрасно провела лето без нее, но до сих пор я помню этот
уверенный и одновременно тупой взгляд. Песни Эдит Пиаф пел вместо колыбельных мне мой отец, я не знала биографии этой певицы, но
«Non, je ne regrette rien» часто мурлыкал мой отец, когда мыл посуду.
Я разозлилась и пришла к родителям. Папа очень расстроился за меня и
сказал: «Машинка, ну сколько можно тебя учить не болтать лишнего». Мама посмеивалась — » Мама Машиной подружки видимо очень заинтересовалась какие женщины нравятся нашему папе «.

Но думаю, тогда мама еще не забыла, как год назад я сказала кое-что моей подруге и на подругу это «кое-что» произвело очень сильное впечатление .
Она пришла домой, и с порога стала кричать своей маме — «Маша сказала, что в правительстве сидят ужасные люди, ничего не делают
и едят котлеты». Я не припомню, чтобы я говорила ей что-то про котлеты, видимо подруга решила добавить что-нибудь и от себя,
но котлеты у ее мамы в тот день точно подгорели, потому что та бросилась к своему ребенку объяснять, что Маша все перепутала,
потом она позвонила моей маме и стала настойчиво интересоваться о чем разговаривают у нас в семье при ребенке.
Мама сказала, что даже не знает где ее дочь могла услышать такие вещи, но уж точно не в нашей семье. В тот же вечер мама, папа
и дедушка, каждый по отдельности, провели со мной очень серьезную беседу — не болтать. Через два дня все улеглось. Я вынуждена была
сказать моей подруге, что я ошибалась и все выдумала.К счастью подобных проколов в моей жизни было всего четыре — первое — с Эдит пиаф,
второе — с котлетами, третье — с терменвоксом (в детском саду), четвертое — сейчас, когда я это все пишу.

Мне было пять лет и моя мама попыталась отдать меня в детский сад.Я пробыла там две недели.Воспитатель попросил детей нарисовать
музыкальный инструмент.Я нарисовала терменвокс и начала обьяснять как на нем играть.Дети очень оживились, а воспитательница
быстро закончила занятие и видимо едва дождалась прихода моей мамы, чтобы сообщить ей, что со мной надо что-то делать,
потому что у меня нездоровое воображение.Мама улыбнулась и обьяснила, что «нездоровое» воображение у моего дедушки —
Машенька только нарисовала, а он сконструировал.
(продолжение следует)

Письмо Льва Термена в Московскую консерваторию

Ректору МГК им. Чайковского
М.А.Овчинникову
от Л.С.Термена.
Уважаемый Михаил Алексеевич!Хотя мне скоро исполнится 97 лет, но я все еще жив!

Прошу Вас разобраться в ситуации, сложившейся в центре компьютерной музыки при Московской консерватории.
Несколько дней назад я случайно узнал из передачи радио «Орфей» о существовании Термен-центра компьютерной музыки при Московской консерватории, которым руководит Андрей Смирнов.
Мне непонятно, почему организаторы Термен-центра при Московской консерватории не сочли нужным связаться со мной или моей дочерью, Натальей Термен, и попросить моего разрешения назвать центр моим именем.
Я все время нахожусь в Москве у себя дома,  за исключением коротких поездок за границу.  Мой домашний адрес легко можно узнать в справочном бюро, а также в МГУ или Союзе Композиторов.
Я считаю недопустимым использование моего имени без моего согласия.
Название -Термен-центр, налагает на меня ответственность за деятельность этой организации. Я не испытываю доверия к людям, действующим подобным образом, и не хотел бы, чтобы мое имя было скомпрометировано.
Уверен, что центр, носящий мое имя, должен стоять на очень высоком уровне не только в музыкальном, но и в нравственном отношении.
Незаконное использование моего имени организаторами Термен-центра при Московской консерватории лишает возможности организовать центр, носящий мое имя и способствующий развитию моих изобретений в современной культуре.
Мне хотелось бы, чтобы моя дочь, Наталья Термен, очень близкий мне человек и музыкант, виртуозно владеющий искусством игры на терменвоксе, организовала культурный центр, носящий мое имя. Наташа, как никто другой понимает цели и задачи развития терменвокса и, возможно, других моих изобретений.Я очень сожалею, что незаконное использование моего имени становится традицией в Московской консерватории.

В течении нескольких лет студентка композиторского отделения Московской консерватории — Лидия Кавина, пользующаяся покровительством Т.Чудовой /ассистент Т.Хренникова/, выдает себя за мою внучку, а в некоторых случаях, создавая себе рекламу, подписывается фамилией Термен.
Л. Кавина занимается интригами и мошенничеством от которых страдаю я и моя семья.
Одна из последних «композиций» Л. Кавиной — клевета Н.Нестурх /мать Л.Кавиной/ на мою дочь, Наталью Термен. В результате ложных обвинений и показаний Н.Нестурх, было заведено уголовное дело в милиции. Если бы в этот момент мое здоровье не выдержало нервного напряжения, эта история могла бы закончиться очень трагично для моей дочери, при таких лжесвидетелях.
К сожалению, люди, которые пользовались моим добрым отношением и которые теперь хотят быть причастными к моему имени, действуют совершенно уголовными методами.
Булат Галеев опубликовал ряд статей о моей жизни, в которых он выдает себя за моего близкого друга, пишет ложь, искажает факты моей жизни.
В ферале 1991 года в газете «Комсомольская правда» была опубликована оскорбительная статья Б.Галеева.  В статье Б.Галеев описывает выдуманную им историю о том, как моя дочь, Наташа, выбросила мои архивы на помойку, а я, с каким-то другом, спасал архивы от мусоросборочной машины. Галеев пишет, что мои архивы пришлось передать в Академию Наук.
Ни я , ни члены моей семьи никогда не передавали мои архивы в Академию Наук и, конечно,история с помойкой — наглая ложь.
Почти одновременно с публикацией статьи Галеева , была разгромлена комната, где у меня всегда находилась лаборатория. В комнате было все перевернуто, мои терменвоксы валялись на полу разбитые, выкрадена часть архивов.
Очень прошу Вас сообщить мне, если Вам станет что-либо известно о судьбе моих архивов и их использовании.
Вероятно, Б.Галеева очень ценят в Союзе Композиторов, поскольку при оформлении нашей поездки в Голландию в декабре 1992 года, в Союзе Композиторов постоянно настаивали на том, чтобы мы с дочерью ехали вместе с Галеевым, но я отказался от такого попутчика.
Настораживает и тот факт, что сразу после подачи заявления в Союз Композиторов в мае 1991 года с просьбой оформить нам с дочерью выездные документы во Францию и Америку, появились угрозы расстрелять меня и мою семью. Наша поездка во Францию была сорвана Союзом Композиторов.
Поездка в Америку состоялась благодаря содействию ГосДепартамента США.
Чувствуется, что созданию Термен-центра предшествовала большая подготовительная работа.
При сложившейся ситуации я категорически  возражаю, чтобы центр компьютерной музыки при Московской консерватории носил мое имя.
Мне понятно, что некоторые деятели искусства предпочитают видеть меня в таком состоянии, когда можно спокойно воспользоваться моим именем и манипулировать им в своих интересах.
У меня есть все основания полагать, что организаторы Термен-центра при Московской консерватории умышленно не обратились ко мне.
Я очень надеюсь, что мое обращение к Вам не повлечет за собою следующую цепь неприятностей.
Я надеюсь на Вашу помощь и содействие.
Лев Термен
8 августа 1993

2

1

3